В качестве общего мнения о законопроекте хочу отметить впечатляющий объем проделанной и проводимой на данном этапе большой и системной работы по модернизации правовых основ банковской деятельности в Казахстане.

  В том числе в содержании законопроекта видны инновации в концептуальных подходах относительно структуры банковского сектора, методологии регулирования и надзора в отношении деятельности на рынке банковских услуг и другие заметные новеллы.

  Конечно же, каким-то новеллам в вопросах организации и ведения банковской деятельности потребуется время для апробации на практике и доказательства их целесообразности (например, введение разных категорий лицензий для осуществления банковской деятельности, внедрение концепции «исламских окон» и др.), но содержание законопроекта по таким вопросам не вызывает отторжения с точки зрения теории и современной практики регулирования банковского сектора (однако, внушая уверенность перспективности нового законодательного регулирования банковского сектора).

  Есть и комментарии, замечания и предложения относительно юридической техники, терминологии и отражения юридических конструкций; они будут в рабочем порядке предоставлены разработчикам законопроекта с надеждой на их внимание к ним.

  Но то, что законопроект отвечает современным реалиям и потребностям обозримой перспективы, что он (хотя и не всегда однородно / сбалансированно отражая их) соответствует известным в глобальном масштабе принципам или стандартам правового регулирования банковской деятельности, кажется очевидным.

  ⁠1.⁠ ⁠⁠Как вы думаете, можно ли сказать, что предусмотренный в законопроекте механизм участия государства в регулировании неплатежеспособных банков соответствует международным стандартам и может повысить доверие к банковской сфере?

  В регулировании этого вопроса национальным законодательством известен набор современных подходов, которые рассматриваются как необходимые для создания в национальной правовой системе и регуляторной среде эффективного режима такого урегулирования. В частности, они сформулированы в документе под названием «Key Attributes of Effective Resolution Regimes for Financial Institutions»,  который был одобрен в 2011 году главами государств и правительств стран, входящих в G20 и на сегодня дважды актуализировался.

  В этом документе закреплены существенные элементы, которые Совет по финансовой стабильности  (FSB ) рассматривает в качестве необходимых для того, чтобы уполномоченные органы государства могли обеспечить урегулирование финансовых организаций (в данном случае - банков) упорядоченно и не допуская, чтобы бремя поддержки состоятельности банков и продолжения ими экономической деятельности легло на плечи налогоплательщиков. Эти элементы сформулированы в качестве 12 существенных характеристик, которые рассматриваются как «новый международный стандарт для режимов урегулирования», которые должны быть частью национального режима во всех юрисдикциях.

  В их числе сформулирован принцип 6 («Funding of firms in resolution »), согласно которому в национальной правовой системе должны быть созданы законодательные рамка или иные формы ]государственной] политики (подходов), чтобы государственные органы  могли использовать публичное имущество или государственные финансы для решения вопросов урегулирования финансовых институтов; а если государство использует таковые, то соответствующие источники финансирования урегулирования банков должны использоваться временно, а любые потери (убытки)  для публичной собственности должны быть возмещены акционерами и необеспеченными кредиторами  соответствующего финансового института или, если необходимо , от самой финансовой системы в более широком понимании. При этом подчеркивается, что в каждой соответствующей юрисдикции должно быть предусмотрено формирование каких-то фондов, в которых бы заранее аккумулировались средства, которые могут потребоваться для финансирования расходов на урегулирование финансовых институтов, или  должен быть предусмотрен ex post  механизм фондирования этих расходов. При этом, независимо от выбранного подхода (ex ante  или ex post ), источником соответствующего фондирования в конечном счете является рынок (участники рынка), а не государственный бюджет, публичное имущество или налогоплательщики.

  В рассматриваемом законопроекте этот стандарт отражен таким образом, что участие банковского сектора в фондировании урегулирования банков предусмотрено только когда речь идет об урегулировании системно значимых банков, и для этого предусмотрен ex post  механизм.

  Таким образом, очевидно, что разработчики законопроекта отразили действующий международный стандарт. И в этом смысле можно сказать, что законопроект соответствует упомянутому международному стандарту относительно финансирования расходов по урегулированию финансовых институтов и, в частности, банков.

  Насколько это регулирование повысит доверие к банковской системе, будет зависеть от того, как предусмотренный в законопроекте ex post  механизм будет регламентирован правовыми нормами, и как эти нормы будут применяться на практике. В данном случае важно понимать разницу между отражением принципа (стандарта) в содержании закона и конкретными нормами закона, которыми регламентируется поведение всех субъектов, вовлеченных (в данном случае) в реализацию соответствующих отношений по урегулированию согласно этому принципу. И в этом вопросе у меня есть пара предложений (см. ниже).

  Как уже говорилось, представляется, что предусмотренный в законопроекте механизм участия государства в регулировании неплатежеспособных банков соответствует международному стандарту, и видится вполне понятным.

  Я согласен, что разработчики предусматривают возможность участия рынка в финансировании урегулирования только системно значимых банков, и я согласен с тем, что для этого выбран ex post  механизм. Это все уже не допускает существенного увеличения разнообразных издержек, в том числе по регулированию, формированию и использованию разнообразных фондов в случае, если бы использовался ex ante  подход.

  Однако я предлагаю, чтобы закон заметно в бОльшей степени защищал рынок, минимизируя даже шансы для его участия в финансировании урегулирования своих конкурентов.

  1. В данном случае я предлагаю более детально регламентировать  условия и процедуры принятия государственным аппаратом решений о временном фондировании урегулирования неплатежеспособных банков за счет государственных средств или иного публичного имущества, а также решений о реализации таких банков инвесторам и возмещении убытков государственного бюджета со стороны рынка в соответствии с ex post  механизмом.

  Должны быть предусмотрены конкретные нормы и последствия их нарушения, которые бы: (i) предотвратили произвольное установление цен приобретения и отчуждения урегулируемых банков; (ii) препятствовали увеличению разницы между суммой временной государственной поддержки и ценой приобретения инвесторами (как и любых иных издержек до продажи банка инвесторам), которые потом могли бы перекладываться на участников рынка; (iii) в целом не допускали административного произвола в отношении банков, а также нерыночного перераспределения собственности и контроля в отношении финансовых организаций (в частности, системно значимых банков).

  2. Второй момент, на который хочу обратить внимание, это норма законопроекта, которая предусматривает возмещение депозиторам и иным кредиторам банка, «фактических убытков, [сумма] которых в результате применения к банку режима урегулирования, превысил[а] убытки, которые они понесли бы в случае принудительной ликвидации банка без применения к нему режима урегулирования».

  В частности, предлагаю исключить из этого режима возмещение убытков депозиторам, поскольку их имущественный интерес защищается отдельным законом о страховании депозитов и функционированием КФГД. На сегодняшний день качество и уровень такой защиты имущественных прав депозиторов соответствует международным стандартам в этой области, а введение предлагаемого законопроекта дополнительного механизма не только обусловит несоответствие этим стандартам, но может привести к каким-то еще негативным последствиям для нашей юрисдикции.

  Кроме того, несмотря на объяснение разработчиков о соответствии этого требования упомянутому стандарту финансирования урегулирования банков («subject to the «no creditor worse off than in liquidation» safeguard (см. Key Attribute 5.2 »), сам этот стандарт не предлагает такого механизма, как он отражен в законопроекте.

  И обоснованность именно этого механизма, как он закладывается в законопроекте, вызывает большие сомнения, поскольку он: (i) основывается на оценке убытков кредиторов урегулированного банка, объективность которой недостаточно обеспечивается законом; (ii) перекладывает на рынок предпринимательский риск кредиторов конкурента другими участниками рынка, а также бремя финансирования расходов, в создании которых рынок не участвовал, и которые являются результатом урегулирования, в котором рынок не участвовал, но могли участвовать сами кредиторы, инвесторы и государственный аппарат; (iii) сопоставляет фактические убытки с весьма гипотетическим предположением, что при ликвидации банка кредиторы не понесли бы столько убытков, сколько они понесли фактических потерь в результате урегулирования.

  С учетом изложенного я также предлагаю исключить эту норму о возмещении потерь кредиторов из п. 2 ст. 100 законопроекта, но не исключаю возможности регулирования иных вариантов для соблюдения соответствующего принципа.

  08 октября 2025 г.