1 июля 2026 года исполнилось пять лет со дня введения в действие Административного процедурно-процессуального кодекса Республики Казахстан. Принятие АППК стало одной из наиболее значимых судебно-правовых реформ последних десятилетий, ознаменовавшей формирование в Казахстане самостоятельной системы административной юстиции, ориентированной на эффективную судебную защиту прав физических и юридических лиц в публично-правовых отношениях.

  За прошедшие пять лет административные суды сформировали значительный массив судебной практики, а многие институты административного права получили практическое содержание. Принципы активной роли суда, законности, справедливости, соразмерности, охраны права на доверие, административного усмотрения постепенно становятся не только законодательными конструкциями, но и рабочими инструментами судебного контроля.

  Вместе с тем пятилетний опыт применения АППК показывает, что судебная практика не всегда является последовательной в реализации заложенных в Кодексе принципов административной юстиции. В отдельных случаях суды допускают ошибки в толковании и применении норм административного законодательства, что приводит к формированию спорных правовых позиций, способных повлиять на единообразие судебной практики. Именно такие дела представляют наибольший научный интерес, поскольку позволяют выявить существующие проблемы правоприменения и определить возможные направления их преодоления. Одним из таких примеров является административное дело по иску юридического консультанта К. к Палате юридических консультантов «Kazakhstan Bar Association» о признании незаконным и отмене решения Правления Палаты юридических консультантов от 10 июля 2025 года.

  Решением   СМАС города Алматы от 2 февраля 2026 года по делу № 7594-25-00-4/5513 административный иск был удовлетворен, решение Правления Палаты признано незаконным и отменено. Постановлением   судебной коллегии по административным делам Алматинского городского суда от 21 мая 2026 года по делу № 7599-26-00-4а/567 указанное решение оставлено без изменения.

  Представляется, что названные судебные акты заслуживают подробного научно-практического анализа, поскольку затрагивают ряд принципиальных вопросов применения административного законодательства. В частности, речь идет о пределах судебного контроля за решениями саморегулируемых организаций, пределах полномочий административного органа по отмене собственного незаконного административного акта, содержании обязанностей саморегулируемой организации при привлечении своих членов к дисциплинарной ответственности, а также о допустимости признания административного акта незаконным исключительно по мотивам предполагаемых процедурных нарушений без оценки его правильности по существу.

  Анализ рассматриваемого судебного дела целесообразно предварить рассмотрением имеющего самостоятельное теоретическое и практическое значение вопроса о процессуальной природе споров между палатами юридических консультантов и их членами. Постановка данного вопроса обусловлена тем, что применение механизмов административного судопроизводства предполагает наличие публично-правового спора, возникающего в связи с осуществлением административным органом публичных полномочий. Не случайно статья 4 АППК определяет административный орган как субъект, осуществляющий публичные функции, административный акт - как решение административного органа, принимаемое в публично-правовых отношениях, а административное дело и административный иск связывает с защитой прав участников публично-правовых отношений.

  Правовая природа отношений между палатой юридических консультантов и ее членами принципиально отличается от классических публично-правовых отношений, складывающихся между государственным органом и частным лицом. Согласно статьям 78-83 Закона РК «Об адвокатской деятельности и юридической помощи» палата юридических консультантов является некоммерческой саморегулируемой организацией, основанной на обязательном членстве юридических консультантов, созданной для регулирования их профессиональной деятельности, осуществления контроля за соблюдением законодательства, правил и стандартов палаты, а также Кодекса профессиональной этики. При этом законодатель не закрепляет юридического консультанта за конкретной палатой. Напротив, лицо, соответствующее установленным законом требованиям, самостоятельно определяет, в какую из действующих палат вступить. Приобретая членство, юридический консультант добровольно принимает на себя предусмотренные законом, уставом и внутренними документами палаты обязанности, включая обязанность соблюдать решения ее органов управления, правила и стандарты профессиональной деятельности. Таким образом, отношения между палатой и ее членом возникают не вследствие осуществления государством властных полномочий, а в результате вступления лица в профессиональное объединение, функционирующее на началах саморегулирования.

  В свою очередь, пункт 1 статьи 27 ГПК РК относит к корпоративным спорам, в частности, споры, связанные с оспариванием решений, действий (бездействия) органов управления некоммерческой организации, имеющей статус саморегулируемой организации, и ее членов, включая бывших членов.

  Изложенное позволяет поставить вопрос о том, являются ли отношения между палатой юридических консультантов и ее членами публично-правовыми, а сама палата - административным органом (либо субъектом, приравненным к административному органу) в смысле АППК, либо, несмотря на осуществление отдельных публично значимых функций, данные отношения сохраняют корпоративную природу, что предопределяет их рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

  Данный вопрос имеет не только процессуальное, но и концептуальное значение. Административная юстиция исторически сформировалась как особый механизм судебного контроля за осуществлением публичной власти. Ее основное назначение заключается в обеспечении эффективной судебной защиты частного лица в отношениях с государством либо иным субъектом, наделенным властными публичными полномочиями. Именно этим объясняется существование специальных институтов административного судопроизводства - активной роли суда, перераспределения бремени доказывания, презумпции неблагоприятных последствий непредставления доказательств административным органом, принципа охраны права на доверие и иных гарантий, компенсирующих объективное неравенство участников публичного правоотношения.

  Вместе с тем распространение указанных процессуальных механизмов на споры, возникающие между саморегулируемой организацией и ее членами, вызывает обоснованные сомнения. В подобных отношениях отсутствует классическая модель противостояния «частное лицо - государственный аппарат», ради преодоления которой и создавалась административная юстиция. Напротив, спор возникает между субъектами, связанными отношениями членства в профессиональном объединении, в которое юридический консультант вступил по собственному выбору и правила которого добровольно принял на себя обязанность соблюдать. В этой связи возникает вопрос, не приводит ли расширительное толкование предмета административного судопроизводства к необоснованному распространению специальных механизмов судебной защиты, предназначенных для контроля за публичной властью, на внутрикорпоративные отношения саморегулируемых организаций.

  Настоящее дело представляет особый интерес именно потому, что позволяет исследовать указанную проблему на конкретном примере. Ее разрешение имеет значение не только для определения судебной юрисдикции по данной категории споров, но и для установления пределов распространения механизмов административной юстиции на отношения, возникающие в сфере профессионального саморегулирования.

  В феврале 2024 года в Палату юридических консультантов «Kazakhstan Bar Association» обратилась гражданка А. с жалобой на действия юридического консультанта К. указав, что последняя, оказывая ей профессиональную юридическую помощь и действуя в качестве ее представителя на основании генеральной доверенности, после снятия ареста с принадлежащих А. банковских счетов перевела находившиеся на них денежные средства на банковские счета своей матери и сестры в целях якобы избежать их повторного ареста по судебному спору. По утверждению заявителя, после завершения судебного разбирательства ей была возвращена лишь часть денежных средств, тогда как оставшаяся значительная сумма в размере 298 192 долларов США возвращена не была.

  По результатам рассмотрения обращения А. Комиссией по контролю за деятельностью членов Палаты была проведена внеплановая проверка, в ходе которой были исследованы представленные заявителем документы, материалы гражданского дела и объяснения юридического консультанта К. По итогам проверки Комиссия пришла к выводу о наличии в действиях юридического консультанта признаков нарушения требований профильного законодательства, Кодекса профессиональной этики юридических консультантов и внутренних документов Палаты, что было отражено в Акте внеплановой проверки. Материалы проверки были переданы на рассмотрение Дисциплинарной комиссии Палаты.

  Исследовав материалы проверки, Дисциплинарная комиссия Палаты пришла к аналогичному выводу, что в действиях К. имеются признаки грубых нарушений профессиональных обязанностей юридического консультанта, выразившихся, в частности, в оказании юридической помощи без надлежащего оформления договорных отношений с доверителем, наличии конфликта интересов, совершении действий в интересах своих близких родственников в ущерб интересам доверителя, а также в фактическом распоряжении денежными средствами клиента путем их перечисления на банковские счета своей матери и сестры. С учетом характера и тяжести выявленных нарушений Дисциплинарная комиссия признала невозможным дальнейшее пребывание юридического консультанта К. в составе Палаты и рекомендовала Правлению применить к ней наиболее строгую меру дисциплинарной ответственности - исключение из членов Палаты.